О религиоведческой экспертизе в Луганской Народной Республике. Заметка первая.

Автор - Денис Козарез

 

Министром культуры, спорта и молодежи Луганской Народной Республики 17 августа 2017 года был подписан Приказ № 473 «Об утверждении Порядка выдачи заключения религиоведческой экспертизы о допустимости государственной регистрации религиозной организации». В дальнейшем, указанный нормативный правовой акт был зарегистрирован в Министерстве юстиции ЛНР 24.08.2017 за рег. № 435/1486.

Приказ №473, очевидно, направлен на практическое заимствование опыта Российской Федерации в организации и проведении религиоведческой экспертизы. Данный документ, несмотря на структурные различия, в  большинстве закрепленных в нем положений повторяет содержание Приказа Министерства юстиции РФ от 18 февраля 2009 г. N 53 "О государственной религиоведческой экспертизе".

В пункте 1.3 непосредственно Порядка выдачи заключения религиоведческой экспертизы о допустимости государственной регистрации религиозной организации (далее по тексту Порядок), содержится следующая норма: «Проведение религиоведческой экспертизы осуществляется экспертным советом по проведению государственной религиоведческой экспертизы при Министерстве культуры, спорта и молодежи Луганской Народной Республики (далее – Экспертный совет), который создается и упраздняется приказом Министерства культуры, спорта и молодежи Луганской Народной Республики (далее – Министерство)», - т.е. Министерство выполняет организационно-распорядительную функцию относительно деятельности Экспертного совета, а сам Совет, который по своей организационной природе, согласно пункту 4.1, является постоянно действующим коллегиальным совещательным органом, имеет исключительную компетенцию на проведение религиоведческой экспертизы.  Согласно же пункту 4.5 Порядка – основной функцией Экспертного совета, является проведение религиоведческой экспертизы в отношении религиозных организаций при их регистрации – следовательно, религиоведческая экспертиза является обязательным этапом процедуры регистрации религиозной организации.

Вместе с тем, в пункте 1.5 Порядка, среди прочего, в качестве задач экспертизы указана «проверка деятельности религиозной организации на предмет причастности к: совершению действий, направленные на возбуждение ненависти либо вражды, а также на унижение достоинства гражданина либо группы лиц по признакам пола, расы, национальности, языка, происхождения, места жительства, вероисповедания, отношения к религии, а равно принадлежности к какой-либо социальной группе; распространению оккультных знаний; причинению вреда физическому и/или психическому здоровью человека при осуществлении служений; пособничеству в вооруженной агрессии против Луганской Народной Республики; осуществлению экстремистской и/или террористической деятельности, а также ее пропаганда; организации массовых беспорядков, диверсий; пропаганде половой распущенности; деятельности имеющей деструктивный характер по отношению к семье, обществу и государству; осуществлению целей и задач, противоречащих законодательству Луганской Народной Республики». Данное положение сформулировано и внесено непосредственно разработчиками – должностными лицами Министерства культуры, спорта и молодежи. И, как следует из последовательности положений Порядка, указанная функция входит в компетенцию именно Экспертного совета.

По своей природе религиоведческая экспертиза является одной из видов социальных (гуманитарных) экспертиз, и не может подменять собой государственную судебную экспертизу.  И тем более, орган ответственный за проведение религиоведческой экспертизы, не может подменять собой работу правоохранительных органов или присваивать себе их исключительные полномочия.

Приведенный выше подпункт п.1.5, содержит в себе указания на возможную противоправную деятельность религиозной организации, однако, авторы Порядка, при его разработке, создали некоторую неопределенность и возможность расширенного использования компетенции Экспертного совета.

1.Из текста Порядка непонятно, что подразумевается под фразой содержащейся в п.1.5 «проверка деятельности религиозной организации на предмет причастности» - то ли обращение Экспертного совета с запросом в соответствующие правоохранительные органы о предоставлении уже имеющихся сведений; то ли обращение о проведении оперативно-розыскных мероприятий; то ли возможность самостоятельного выявления экспертным путем из представленных религиозной организацией документов/материалов подобных признаков, - однако, в Порядке не указано как должен действовать Экспертный совет в случае установления подобных признаков: направить материалы в правоохранительные органы для решения вопроса о привлечении к ответственности (?).

2.Перечисленные в рассматриваемом подпункте п. 1.5 возможные противоправные действия религиозной организации, как предмет проверки с привязкой к полномочиям Экспертного совета, порождают неопределенность и в характере его экспертного заключения. Может ли экспертное заключение быть использовано как доказательство в рамках расследования уголовного дела? Или Экспертный совет может быть привлечен правоохранительными органами для предоставления заключения в ходе доследственной проверки, и, таким образом, оно быть официально использовано при решении вопроса о возбуждении уголовного дела? Не подменяет ли собой Экспертный совет государственное судебно-экспертное учреждение? Подобные вопросы возникают ещё и с учетом наличия в тексте Порядка пункта 1.6, который в качестве основания для проведения религиоведческой экспертизы, называет, в том числе, получения запросов органов власти и правоохранительных органов, хотя, исходя из пунктов 4.5-4.6 Порядка, компетенция Экспертного совета и задачи его деятельности ограничены правоотношениями, возникающими при регистрации религиозной организации.

3.Следует обратить внимание и на то, что подобные неоднозначные формулировки, порождающие возможность расширенного толкования и использования полномочий Экспертного совета, сделаны при отсутствии в Луганской Народной Республике законодательной базы, регулирующей государственную судебно-экспертную деятельность, которая позволяла бы провести разграничить сферу применения несудебных и судебных экспертиз. Тем более, что в самом тексте Порядка (пункт 4.3.)  используется понятие «эксперт» - однако не понятно, то ли под «независимым экспертом» понимается член Экспертного совета, то ли говорится о надлежаще аттестованном специалисте, являющимся сотрудником специализированного экспертного учреждения, задействованного в работе Экспертного совета (?).

  1. 4. В Луганской Народной Республики отсутствует закон о свободе совести и деятельности религиозных организаций – т.е. нет должного правового закрепления и раскрытия таких понятий как «религиозное объединение», «религиозная группа», «религиозная организация». Наконец, не закреплены законодательно права и условия деятельности религиозных объединений/организаций на территории ЛНР. Такая ситуация в правовом регулировании области свободы совести и деятельности религиозных объединений, нивелирует, в том числе, и в деятельности Экспертного совета принцип законности, создавая угрозу принятия необоснованных решений и злоупотреблений компетенцией.
  2. 5. Текст Порядка изобилует понятием «экстремизм»: п. 1.5 «…осуществлению экстремистской и/или террористической деятельности»; п. 1.6 «…вступления в законную силу решения суда о признании гражданина, являющегося членом (участником) религиозной организации, лицом, осуществляющим экстремистскую деятельность; вступления в законную силу решения суда о признании экстремистскими материалов, изготавливаемых и (или) распространяемых религиозной организацией» - эти положения определены как основания проведения религиоведческой экспертизы, однако, в ЛНР отсутствует закон о противодействии экстремизму.
  3. 6. В том же пункте 1.5 употребляется понятие «оккультные знания». Скорее всего, авторы имели намерения подчеркнуть деятельность Экспертного совета в области противодействия сектантству. Но даже ограничиваясь понятием «оккультные знания», невозможно вести противодействие подобным деструктивным явлениям в религиозной жизни, не имея закона о противодействии сектантству (опыт ДНР), или закона о миссионерской деятельности.

Таким образом, в приказе № 473 от 17 августа 2017 года «Об утверждении Порядка выдачи заключения религиоведческой экспертизы о допустимости государственной регистрации религиозной организации», усматриваются признаки, свидетельствующие о наличии в названном нормативном правовом документе ряда коррупциогенных факторов, о которых говорит часть 2 статьи 1 Закона ЛНР «Об антикоррупционной экспертизе нормативных правовых актов и проектов нормативных правовых актов»: коррупциогенными факторами являются положения нормативных правовых актов (проектов нормативных правовых актов), устанавливающие для правоприменителя необоснованно широкие пределы усмотрения или возможность необоснованного применения исключений из общих правил, а также положения, содержащие неопределенные, трудновыполнимые и (или) обременительные требования к гражданам и организациям и тем самым создающие условия для проявления коррупции.

Оставьте первый комментарий

Оставить комментарий